Квир-хоп и квир-поп: есть ли гендер у музыки и чего хотят негетеронормативные артисты

Резервации и архивы

В каких компьютерных играх можно выступать за ЛГБТ-персонажей и почему платформа Twitch банит игры самого известного независимого квир-разработчика? Как могла бы выглядеть феминистская квир-утопия и сколько таких уже вообразили исследовательницы и теоретики? Какие ткани и текстуры точнее всего отображают и стимулируют квир-чувственность?

Всё это темы выставок и лекций, которые проходили в берлинском Schwules Museum и нью-йоркском Leslie-Lohman Museum. Это культурные центры, которые работают исключительно с квир-проблематикой и активно выискивают утонченные, свежие и дискуссионные темы.

Так, Schwules Museum весь прошлый год провел под лозунгом Year of the Women*.

Leslie-Lohman, созданный в 1980-х гей-парой, тоже заявил о движении к гендерному балансу и вниманию к сложным идентичностям. В 2017 году директор музея Гонсало Касальс и куратор Аврам Филькенстейн провели выставку FOUND: Queerness as Archaeology

Экспозицию хвалили за этническое разнообразие и внимание к женскому* искусству — от переработок классики вроде Гюстава Курбе до посвящений великим квир-женщинам вроде Гертруды Стайн

Еще одна важная прошлогодняя выставка из Leslie-Lohman — Haptic Tactics. Музей давно интересуется абстрактным искусством, которое создают квир-художники. В Haptic Tactics сфокусировались на его тактильной части: здесь были собраны работы о человеческой коже, бронзовые скульптуры-мемориалы в рытвинах, мягкие ковры — гибриды из американских и перуанских традиций. Кураторы хотели сместить акцент с привычной видимости квир-сообщества на интровертные чувственные переживания, которые свойственны художникам.

А про выставку о компьютерных играх Rainbow Arcade, которую сейчас показывают в Schwules Museum, писали даже российские игровые журналы.

Правда, специализированных квир-музеев пока немного. Но их становится всё больше.

Женская речь мужчины

Менее шумный , но не менее радикальный полюс представлял Александр Анашевич, чья фамилия? или псевдоним? соответствовала расслабленно-морочащей атмосфере его текстов, лучшие из которых написаны от лица фантазматических женщин, пришедших из классической русской литературы, золотого века Голливуда или поздних фассбиндеровских фильмов.

По-видимому, эти странные персонажи, предпочитающие говорить не своими голосами, являются прямыми последователями советских квиров, склонных шифроваться, а не представлять себя открыто (недаром в поздних текстах Анашевича столько советских кэмповых реалий: одни «половые органы великих актрис» чего стоят).

Квир-хоп и квир-поп: есть ли гендер у музыки и чего хотят негетеронормативные артисты

Сценарий 2. Запретная дружба

Квир-хоп и квир-поп: есть ли гендер у музыки и чего хотят негетеронормативные артистыЗимний путь — это метафора гей-отношений в России: мороз, санки, эйфория. Одноименная гей-драма вышла в прокат в 2014

Заглавный герой мультфильма «Котёнок по имени Гав» (1976-1982) живет в идиллическом деревянном дворе недалеко от новеньких многоэтажек — он пограничный персонаж. Его зрачки, кажется, постоянно расширены, а манеры слишком вальяжны для дворового парня. Имя «Гав» похоже на эвфемизм. «Гав-гав», — говорит щенок. И мы не знаем, лает он или грубо выражается. «Ты меня зовешь?», — отвечает котенок. «Нет, это я просто лаю». Да, он сквернословил («гей-гей» или «пидр-пидр»?) и ненароком раскрыл секрет котёнка.

Когда взрослый кот узнает, что котенок — Гав, он предупреждает: с таким именем во дворе ждут одни неприятности. Еще бы! Но Гав отказывается называться чуждой кличкой и дружит с опасным созданием — щенком Шариком. Более того, играя, они меняются ролями: сначала Шарик преследует Гава, затем наоборот.

Советский Квир: в двойном подполье

Со временем квир-исследования превратились в настоящую академическую индустрию, волей-неволей нормализующей предмет своего рассмотрения: многие из художников и активистов, работающие с гендерной проблематикой, по-прежнему высказывают серьезные опасения на этот счет.

В целом же, в российском (и, возможно, «постсоветском») контексте тревожится об «устаревании» квира еще рано; скорее, стоит избегать некритического восприятия этого понятия, сформированного в североамериканской академии и теряющего свой освободительный и/или парадоксальный статус при попадании в отечественные реалии.
Речь, разумеется, не об особом («русском») гендерном пути, но о множестве настроек и оговорок, позволяющих учесть (в том числе) неблагополучный советский опыт, который, тем не менее, сформировал специфическую идентичность, представленную, например, в текстах Евгения Харитонова (1941-1981). Несмотря на то, что Харитонов написал довольно мало — всего одну книгу «Под домашним арестом» — созданный им тип литературного героя (которому, по-видимому, соответствовал и совершенно узнаваемый социальный тип) уникален, причем в мировом контексте.

Кроме того, Харитонов защитил новаторскую для своего времени кандидатскую диссертацию (1971), посвященную пантомиме, а также поставил спектакль по мотивам Вергилия и Шекспира «Очарованный остров», имевший культовый статус в среде позднесоветской художественной и литературной богемы (превосходные оценки ему дают такие персонажи как Роман Виктюк, Людмила Петрушевская и Ефим Шифрин).

Очевидно, что для советских идеологических аппаратов пантомима была слишком двусмысленным жанром, к тому же лишенным речи, которую всегда можно было поставить на контроль, подвергнуть цензуре и запретить. В спектакле Харитонова разыгрывалась не словесная, но пантомимическая драма, а местом действия был утопический хронотоп, напоминающий остров из шекспировой «Бури». Это во всех смыслах слова «ничье место» позволяло максимально раскрыться пластичной телесности актеров, лишенных речи.

По мнению Харитонова, главной задачей пантомимы было раскрытие чувственности актера-мима: это, кстати, актуально и для его литературных текстов, в которых он стремился подчеркнуть безнадежную эмоциональную фрустрированность героя (самым ярким образцом здесь является небольшая повесть «Духовка».

Герой Харитонова присваивает себе интимно-доверительный, охранительно-монархический и даже антисемитский дискурсы, создавая из них взрывной литературно-антропологический коктейль, который шокировал его немногих читателей при жизни и продолжает обескураживать читателей сегодня.

О советском квире размышляет и живущий в Нью-Йорке художник Евгений Фикс, создавший серии фотографий «Москва» и «Открытки с революционной плешки», на которых изображены места случайных и неслучайных встреч советских гомосексуалов. Плешка — термин советского гей-арго для обозначения мест встреч гомосексуалов в публичном пространстве Москвы и других городов Советского Союза.

Полемизируя с концепцией перформативного гендера Джудит Батлер и ее последователей, Фикс выдвигает так называемую «теорию плешки», представляющую собой «квир-теорию минус культурный империализм» и позволяющую показать «маргинальность, угнетенность, невидимость, и одновременно чувство собственного достоинства и самоиронии», свойственные советскому квиру.

Женя, студент(ка)

Квир-хоп и квир-поп: есть ли гендер у музыки и чего хотят негетеронормативные артисты

«А что такое норма?»

«Квир» — для меня это слово стоит наравне со словом «лесбиянка». При этом понятие «квир» шире, с его помощью я могу открыто говорить, что я неформальный человек, не нормальный человек, и это абсолютно не цепляет меня. Открыв для себя это слово, я просто заменил «неформальный» на «квир».

Честно говоря, с этим словом я встретился совсем недавно. Статьи на эту тему перечитывала много раз, потому что никак не могла понять, почему к этому слову существует столько негатива. Квир — это большая сфера, в которую входят множества поменьше: ЛГБТ, панки, готы и другие, кто не похож на классическое понимание человека. Именно классическое. Лично я не вижу в этом слове чего-то неприязненного и оскорбительного. Из иностранного языка, как мы знаем, «квир» переводится как «ненормальный». В таком случае поднимается совсем другой психологический вопрос: а что такое норма?

«Я не похож ни на парня, ни на девушку»

Моя внешняя самопрезентация скорее связана с неопределенностью гендерной роли. Незавершенный стиль томбоя, мальчишеская стрижка и пацанские манеры легко смешиваются с девичьей аккуратностью, мелочностью и трепетной заботой о своем теле. Меня частенько называли «молодым человеком» или «парнем», а потом присматривались и извинялись.

Я говорю о себе и от женского, и от мужского лица. У окружающих на лице читается растерянность и непонимание: что ты такое? Я не похож ни на парня, ни на девушку. Нынешняя молодежь в большинстве своем просто не обращает внимания на то, во что ты одет и как себя преподносишь. Стоит вести себя в компании прилично, чтобы понравиться — и тебя примут кем угодно. Среди старшего поколения, в старших рабочих коллективах это 50/50: может сработать, а может и нет. Думаю, в Беларуси у людей, в головах которых глубоко укоренились советские нормы, точно сложится острая неприязнь после такой новости, сколько бы добра вы для них ни сделали. С такими людьми я осторожничаю и наблюдаю за реакцией, прежде чем сделать камин-аут. Ни в коем случае не обобщаю, мнение сложилось из личных наблюдений.

Сценарий 3. Романтическая дружба

Дружба Ежика и Медвежонка настолько интимна, что трудно отличить ее от любви, которая ставит пару вне общества, его давления и ограничений. Социум в сказках Сергея Козлова попросту отсутствует, каждый из восьми мультфильмов — голая динамика отношений. Строятся они на штампах романтического кино.

Любимый досуг друзей — посиделки под луной. Когда они в разлуке, каждый думает, чем же занят другой («Если падают звезды»). Ежик как влюбленный невротик воображает предстоящий диалог с Медвежонком («Ежик в тумане»). Ежик наряжается елкой, чтобы порадовать Медвежонка. Медвежонок в бреду воображает себя снежинкой, а Ежик боится: вдруг тот растает.

Гордость пидоров

Надо сказать, что вопрос о квире сегодня представлен лишь немногими актуальными художник(ц)ами и поэт(к)ами. При этом он всегда готов провалиться в неолиберальную респектабельность, что у многих из них вызывает стремление актуализировать именно радикальную составляющую квира.

Провокативный манифест Горбачева недвусмысленно отсылает к творчеству легендарного поэта, художника и порноактера Ярослава Могутина, сегодня практически прекратившего писать стихи и полностью погрузившегося в занятия фотографией. В своих текстах 1990-х годов Могутин последовательно создавал образ, во много противоположный герою Харитонова.

Посредством бескомпромиссного насилия герой Могутина стремится вместить в себя телесность буквально всего мира, от Москвы до самых до окраин Юго-Восточной Азии, где еще не ступала нога русского (советского) человека.

Как и в случае с Харитоновым, можно сказать, что второго такого автора в русской литературе нет: Могутин создает — собирает — свою поэтическую речь из осколков всех возможных языков и форматов, в диапазоне от детской считалочки до оргазмических вздохов в dark room берлинских гей-клубов:

Кроме поэзии, Могутин много занимался культурной журналистикой, открыв русскому читателю начала 1990-х гг. авторов, о которых он мог бы никогда не услышать: например, о прозаике Деннисе Купере, скрупулезно описывающем разрушительную составляющую квир-идентичности. Надо сказать, что Купер настолько преуспел в своем описании, что пару лет назад Google от греха подальше удалил его персональный блог. Хотя вряд ли Купер смог бы превзойти Пьера Гийота, который стал известен в России без помощи Могутина.

Новые интерпретации ставшей классикой литературы

Саймон Карлинский хотел пересмотреть историю классической русской литературы, добавив туда прежде запретные и «неудобные» сюжеты и темы. Амбиции Сэджвик Ив Кософски были намного шире: при помощи своих теоретических концепций она стремилась высвободить гуманитарные науки из чулана (closet), структуру которого она так подробно описывает в своей главной книге («Эпистемология чулана» (1990)).

Одной из задач Коссофски было сокрушить Великий Литературный Канон, в который уже изначально вписаны и обезврежены потенциально трансгрессивные тексты XIX века, такие как «Билли Бадд» Германа Мелвилла, «Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда или уже упомянутые «Ночи на Вилле» Николая Гоголя.

Дотошно анализируя литературные тексты английских и американских классиков, она стремилась обнаружить социальную структуру, которая заставляет людей разделяться по принципу сексуальной ориентации.

Несмотря на очень сложный язык теоретических работ Коссовски, посвященных анализу «гомосексуальности» как культурного понятия, ее основной тезис довольно прост: лучше находится в постоянных поисках собственной идентичности, чем быть источником насилия по отношению к другим идентичностям.

«История сексуальности» и другие работы Мишеля Фуко оказались важны и для теоретической работы Джудит Батлер, сформулировавшей концепцию перформативного гендера, согласно которой гендер — не биологическая принадлежность, а языковой и социальный конструкт, в ловушку которого мы попадаем чуть ли не с рождения (через научение «нормальному» для мальчика или девочки поведению и реакциям).

В книжке Antigona claim (2000) Батлер применяет сложно устроенную концепцию гендера к анализу древнегреческой драмы Софокла «Антигона», главная героиня которой боролась за интересы своего рода, за что была приговорена к мучительному и позорному наказанию, но в итоге выбрала самоубийство.

Что значит «квир»?

Слово “queer” появилось еще в 18 веке. С английского оно переводится как «странный», «подозрительный» — а всё странное, безобразное, обманчивое или подозрительное обществу всегда представляется опасным. Наряду с жуликами, ворами и пьяницами порицались и все те, кто не хотел или не мог быть однозначно определен как мужчина или женщина. То есть «квир» было просто ругательством — что-то вроде «чудика», но грубее. Этот термин использовали, чтобы заклеймить, исключить из социального пространства и бесповоротно отделить отщепенцев от приличных и полноценных людей, членов гетеросексуального общества.

В 1980-х годах этот термин получает новое применение. С середины 60–70-х распространяется новая стратегия противостояния — «антипарастаза», когда угнетаемая группа начинает определять себя через оскорбительный термин. Например, движение афроамериканцев Black Power взяло на вооружение эту стратегию, присвоив себе слово “negro”, а «квир» с 1980-х годов стали использовать многие радикальные группы, в том числе Lesbian Avengers.

Квир-хоп и квир-поп: есть ли гендер у музыки и чего хотят негетеронормативные артистыПлакат вечеринки в поддержку Lesbian Avengers

С одной стороны, их целью было создать социальную и политическую критику, а с другой — демонстративно проявить себя в культурной сфере, чтобы противостоять нормализации.

Как литература стала основой для изучения квир

По словам русско-немецкой исследовательницы Ирины Градинари, начало этому положил номер журнала differences за 1991 год, посвященный квир-теории, приглашенным редактором которого выступила известная феминистская исследовательница Тереза де Лауретис. В это же время распространение получили концепция перформативного гендера (Джудит Батлер), теория радикального женского письма (Элен Сиксу), «эпистемология чулана» (Ив Седжвик Кософски) и феминистская критика визуальных образов (Лора Малви и особенно Андреа Дворкин). Выпуск differences под редакцией де Лаурентис актуализировал квир-исследовательскую повестку. Сначала она касалась в основном геев и лесбиянок, но со временем распространилась и на другие варианты гендерного поведения.

Столь широкое распространение квир-исследований был бы невозможен без влияния теоретических концепций Мишеля Фуко (1926-1984). Он указал на историческую обусловленность современных сексуальных идентичностей, которые могут изменится или вовсе исчезнуть при смене очередной социокультурной парадигмы.

Многие из квир-теоретических концепций имели самое непосредственное отношение к литературным текстам, основывались на них. Особенно это касается Сэджвик Ив Кософски и Джудит Батлер. Например, раскрывая сущность «эпистемологии чулана», Кософски исследует философскую и литературную классику модернизма от Фридриха Ницше до Марселя Пруста. Вслед за Мишелем Фуко, который своими многочисленными работами дал мощный теоретический импульс для квир-теории, она обнаруживает в отдельных произведениях Ч.Диккенса, Г. Мелвилла, Г.Джеймса, О. Уайльда, М. Пруста словно бы «подземный» слой значений, ускользающих от нормативного литературоведческого анализа.

Согласно Кософски, в их текстах присутствует гомоэротический контекст, неявный как для читателей, так и для самого автора, судорожно вытесняющего «запрещенное» в пуританском обществе содержание. Но оно никуда не исчезает, а растворяется в самом тексте — как в сюжетных коллизиях (бесконечные мужские пары присутствуют и в русской классической литературе), так и в формальных особенностях, особенно в строгих метрических формах.

В представлении Кософски все уровни текста эротически мотивированы.

Распространяя флюиды

Ирония в том, что ключевая идея квир-теории не позволяет сформулировать ее строгого определения.

Английское слово queer на русский можно перевести двумя способами. Его первое значение — «странный», «чудаковатый». Но в середине прошлого века оно стало оскорблением в адрес гомосексуальных и гендерно неконформных мужчин — а потом переродилось в ироническое самоназвание сообщества. Об этом значении, стертом из русскоязычного употребления, стоит помнить: когда-то такой перезахват слова стал символом усиления сообщества. Но центральной идеей академической дисциплины, которая выросла из квир-движения, все-таки осталась именно странность — идея о подчеркнуто нестандартном, децентрированном, «косом» взгляде на мир вокруг.

Квир-хоп и квир-поп: есть ли гендер у музыки и чего хотят негетеронормативные артистыКоллаж из листовок, которые в 1990-е распространяло первое в мире политическое квир-движение Queer Nation. Источник

Квир-теоретики наследовали феминизму и гендерной теории. Они заявили, во-первых, что сексуальная и гендерная идентичности — исторически изменчивый конструкт. Не существует ничего подлинно и вечно «мужского» или «женского». Представления о феминном и маскулинном зависят от эпохи, культуры, локальных практик. Во-вторых, они призвали отказаться от строгих дуалистичных категорий.

Сценарий 6. Асоциальное поведение

Чтобы бесповоротно избежать женской доли, то есть воспроизведения людей, героине достаточно исключить себя из общества. Дополнительный квир-потенциал ей придает «неженское» ремесло — проверено классическим Голливудом в лице Греты Гарбо и Кэтрин Хепберн.

Квир-хоп и квир-поп: есть ли гендер у музыки и чего хотят негетеронормативные артисты

Маленькая разбойница из «Снежной королевы» (1956) их наследница. Девочка напориста, агрессивна, стремится к господству, пытается добиться любви психологическим и физическим насилием. Но под влиянием «телячьей нежности» Герды разбойница тает.

Квир-хоп и квир-поп: есть ли гендер у музыки и чего хотят негетеронормативные артистыОриентация женщины, управляющей транспортным средством, всегда вызывала споры. Спасибо в том числе фильму «Кристофер Стронг». На картине — королева Швеции Кристина, управлявшая страной, не только лошадью

Слишком легко бременские музыканты обезвреживают танцующих под ее песню мужчин. На разбойников полуголая компания тянет слабо, на завсегдатаев подпольного гей-клуба вполне. В 69-ом возможно все!

Искусство для детей, в котором по закону не должно быть гей-пропаганды, оказывается податливым материалом для гей-интерпретации.

Море квиров

В 2006 году Морской музей Ливерпуля почти на девять месяцев отдал свое помещение под выставку Hello Sailor! Gay life on the ocean wave. Нестоличный музей о военном деле — странная точка входа в проблематику квир-музея. Но эта выставка, в 2009-м ставшая частью постоянной экспозиции, оказалась одной из первых музейных попыток создания ЛГБТ-истории.

Были у кураторов и документальные свидетельства: двое ученых из команды за несколько лет до того провели несколько глубинных интервью с моряками, которые относили себя к ЛГБТ-сообществу. Проанализировав эти материалы, создатели Hello Sailor! реконструировали каюту, в которой мог бы плавать моряк-квир, попросили некоторых информантов зарисовать карты портовых окрестностей, которые в разные годы считались квир-френдли, собрали немногочисленные артефакты. На выставку попали афиши бортовых дрэг-кабаре и гомоэротические плакаты, элементы морских квир-костюмов, те самые «пикантные открытки».

Видеотур по Hello Sailor! и интервью с Джо Стэнли, сокураторкой выставки

Небольшая и вроде бы проходная, Hello Sailor! на самом деле указывает сразу на несколько магистральных сюжетов, с которыми связаны попытки «квиризовать» музей.

Во-первых, самые разные и неожиданные музеи сегодня всё чаще осознают, что необходимо представить или даже написать с листа историю квир-сообщества. Пионером в этом деле считается Австралия, где начиная аж с 1980-х в разных исторических центрах прошло уже больше 30 тематических выставок. Почти не отстает и западный мир: Музей Холокоста в США с 1990-х собирает архив о репрессиях в отношении ЛГБТ, в Берлине открыт мемориал в память о гомосексуальных жертвах нацизма, в американских университетах создают залы славы, посвященные квир-спортсменам.

Во-вторых, квир-историю сложно представить привычными музейными средствами, то есть с помощью материальных артефактов. Казалось бы, очевидно, с помощью каких объектов можно рассказать историю ЛГБТ-сообщества: символы радуги и прочая узнаваемая символика в помощь. Но, как пишут кураторы Hello Sailor! и других похожих выставок, такой подход только закрепляет стереотипы о квир-опыте. В действительности выставлять приходится самые непримечательные объекты — но сопровождая их яркими вырезками из интервью владельцев.

Квир-хоп и квир-поп: есть ли гендер у музыки и чего хотят негетеронормативные артистыПередвижная выставка о нацистских репрессиях по отношению к гомосексуалам, которую подготовил Мемориальный музей Холокоста в США, — пример вполне стандартного оформления музейной экспозиции

В-третьих же, на выставке о моряках фокус на историях мужчин-геев из всего квир-сообщества выглядит вполне уместным, хоть и тоже узковатым: на самом деле в море ходили и жены капитанов, и работницы кухонь. Проблема в том, что такой же фокус сохраняют и многие музеи, в которых нет никаких существенных причин исключать из истории женщин*, транс*-персон или носительниц небинарной идентичности. Так что пора задать вопрос, который, по идее, должен был зреть с самого начала этого текста: имеет ли Hello Sailor! такое уж отношение именно к квир-музеологии — или эту и другие похожие выставки следует считать не менее значимой, но всё же параллельной инициативой по созданию ЛГБТ-истории?

Тони Лашден, активист(ка)

Квир-хоп и квир-поп: есть ли гендер у музыки и чего хотят негетеронормативные артисты

— Я начал(а) называть себя квир около трех лет назад. В тот период для меня было интересно исследовать жизнь за пределами стереотипов о том, что такое женщина и что такое мужчина, узнать, существует ли что-то вне этих норм.

Ко мне слово «квир» пришло из англоязычного пространства, и оно сразу подкупило множеством разных определений. Что ты пытаешься сказать, когда говоришь, что ты квир? Ты можешь иметь в виду, что ты относишься к ЛГБТ+ сообществу. Можешь иметь в виду, что ты ни женщина, ни мужчина. Можешь иметь в виду, что ты ненормативно выражаешь свою индивидуальность. Именно эта множественность — возможность быть и не быть одновременно — меня очень заинтересовала.

Мы живем в обществе, где иметь вагину — это значит быть женщиной (и, следовательно, это значит быть женственной, покорной, эмоциональной, любить детей, хотеть выйти замуж — много всего). Но это просто орган, который не несет за собой никаких предписаний. Я предпочитаю ставить под сомнение необходимость идентифицировать себя в системе из двух категорий, плотно привязанных к биологии.

Сейчас я не говорю, что являюсь квир, а говорю, что квирую, или занимаюсь квир-практиками

Для меня очень важно сохранять текучесть слова «квир», не сводить его к какому-то конкретному определению, а оставлять свободу искать и находить в нем какие-то значения

«Я стараюсь перейти на множественное число в прошедшем времени („я пришли с работы“)»

Для меня квир очень сильно связан с практикой проговаривания, с языком. На протяжении многих лет я использовал(а) мужской грамматический род, чтобы создавать пространство между языковой и внешней презентацией. Я намеренно выгляжу очень феминно, использую много косметики. У многих возникает вопрос: почему это так? У людей есть ощущение, что речь и внешность должны совпадать.

В последнее время я стараюсь перейти на множественное число в прошедшем времени («я пришли с работы»), так как сейчас для меня очевидно, что мужской грамматический род ставит множество ограничений.

В моей трактовке у квир очень гуманистический посыл: мы все люди с равными правами и обязанностями, а категории (не только категории гендера, но и категории класса, нации) и иерархия между этими категориями лишают нас равенства. Чтобы достичь равенства, мы должны понять, как работает система, основанная на убеждениях, что женщины должны одно, а мужчины другое, или что «настоящие белоруски» поступают одним образом, а «ненастоящие» — иным образом, вскрыть ее внутренние противоречия и кардинально ее реформировать, а лучше — упразднить.

Простой пример квир-практики: человек одевается таким образом, что его нельзя считать ни женщиной, ни мужчиной. При этом очень часто нарушается процесс коммуникации. Люди не знают, что говорить и что делать, если они не могут вписать собеседницу в гендерную систему.

Сверхзадача квир — это поставить под вопрос необходимость определять себя в системе гендера, поставить под вопрос саму эту систему и оставить ее на полке для изучения будущими поколениями. Для себя лично я определяю и другую сверхзадачу — работать с собственной осознанностью. Как то, что я делаю и говорю, связано с вписыванием меня в категории социального класса, этничности, ментального здоровья, возраста?

«Делать то, чего действительно хочется, а не то, что предписывается»

Один из первых эффектов — это выявление некоторых норм внутри меня, над существованием которых я раньше не задумавал(а)сь. Почти весь наш язык, манеры и этичность гендерированы: мы обращаемся к незнакомым людям «девушка!», мы предлагаем места только пожилым и беременным, хотя бывают и другие причины дать человеку сесть, мы не спрашиваем у женщин про возраст. Квир помогает задуматься о правомерности всего этого и переиначить систему, начиная хотя бы с мелочей. Обращаться к незнакомым людям «простите!», уступать место любым усталым людям и не уступать его, когда усталая персона — ты сам(а), не спрашивать женщин ни про возраст, ни про то, от кого их дети. Я сейчас, конечно, привожу очень тривиальные примеры, для которых не нужно практиковать квир, а можно просто включить голову, но квир-практики иногда в этом очень хорошо помогают.

Другой эффект — это ощущение свободы. Мне нравится думать, что любой человек, с которым мы вступаем в диалог о том, что такое быть женщиной или мужчиной, находит для себя новые способы стать хотя бы чуточку свободнее, делать то, чего действительно хочется, а не то, что предписывается.

Секс, СПИД и рок-н-ролл

Вернемся к фильму. Что в нем говорится об отношении общества к квир-людям в целом и к квир-артистам в частности? Как известно, в реальности отношение общества к сексуальности Меркьюри было далеко не безобидным и даже не нейтральным. В течение всей жизни артиста менеджеры, не без помощи других членов группы (кстати, участвовавших в создании картины), активно пытались скрыть гомосексуальность Фредди и выдать ее за эксцентричность. Фильм гнет ту же линию, поддерживая миф о «единственной любви всей его жизни» Мэри Остин (которая, вот сюрприз, также участвовала в процессе съемок) и о том, как певца совратила музыкальная индустрия с ее бесстыжими гей-соблазнителями.

Если верить ленте, до тех пор, пока Пол Прентер, менеджер Queen, не начал «завлекать» Фредди, тот словно и не испытывал гомосексуальных желаний. Обманщик и манипулятор, Прентер пытается вырвать его из зоны добра и равновесия, которую олицетворяет группа (участники которой исключительно гетеросексуалы), и утянуть музыканта в мир наркотиков и гей-вечеринок. Эти вечеринки в фильме ассоциируются исключительно с главным злодеем и приводят к постепенному падению главного героя. Авторы фильма ни на секунду не задаются вопросом о причинах, заставивших героя искать отдушину в местах и поступках, идущих вразрез с правилами общества. Того самого общества, которое отказывалось признать квиров.

Не в первый раз в массовой культуре квир-идентичность сводится к череде случайных сексуальных контактов, всегда показанных постыдными, нездоровыми, развратными.

Михаил Фирсов
Оцените автора
( Пока оценок нет )
Добавить комментарий